Где-то Кристина слышала, что день накануне будет лучше или, может, особеннее, чем свадьба. Последнее медленное утро, последний полный день, в котором она ещё зовётся прекрасным, как всё временное, словом «невеста». День уже начался и этим её встревожил.
Витя вздохнул, не просыпаясь, и Кристина провела рукой по его волосам, представляя, как завтра сделает то же самое, но на её руке будет белая перчатка из органзы. За ночь над носом Вити так и не расслабилась складка.
Станет ли он мягче сегодня? Может, проснётся и потянется к ней, пока она ещё невеста? Они станут обниматься кожа к коже долго-долго. Кристина дёрнется ставить кофе, а он скажет — нет, я сам. Они не включат ничего в ноутбуке, будут завтракать и смотреть друг другу в лица. Витя будет в белой футболке, а Кристина не в белой, и тогда он, может быть, придумает, как про это пошутить.
Кристина часто хотела чего-то такого, но с Витей всегда получалось иначе. Скорее всего, будет так: он откроет глаза и спросит, который час. Потом скажет, что ещё немного хочет поспать, отодвинется, одеяло чуть съедет с Кристины. Тогда она аккуратно встанет и будет тихо вести себя в ванной, потом так же тихо на кухне. Услышит из спальни, что Витя смотрит видео в телефоне, поймёт, что уже можно шуметь, сварит кофе и позовёт его завтракать.
— В три поеду встречать твою маму, — скажет он, не отрываясь от ситкома. А Кристина кивнёт, она знает, что про важное Витя никогда не забывает.
Да, наверное, сегодня всё будет именно так. А завтра? Кристина снова присмотрелась к складке над носом спящего Вити — такой же она будет и на фотографиях с цветочной аркой, и на неудачных снимках с родственниками, и на отретушированных для альбома. И снова погладила его по волосам, представляя теперь, что на ней уже другое кольцо, что пальцы чуть толще, что на руке взрослая пигментация — а складка у Вити ещё глубже.
Кристина осторожно встала, стараясь, чтобы со стороны Вити одеяло не изменило своего положения. В ванной она вела себя особенно тихо.