Снег, который еще вчера было видно отовсюду, растаял за ночь. Я смотрю в окно и не понимаю: как это возможно? Что должно было произойти, чтобы за одну ночь все горы разделись и стали голенькими?
Держу эту мысль за хвост, хочу поделиться с мужем и спускаюсь на первый этаж. Там, где раньше были кухня, прихожая и гостиная, плавают рыбки. Растаявший снег означает потоп и я пытаюсь оценить масштабы бедствия.
Холодильник завалился на бок, как здоровенный белый кит. На его брюхе сидит мышиная семья. Кажется, крошками хлеба они выложили SOS. Интересно, где научились писать по-английски? Любовь моя иногда шутил, что замечает следы мышиных зубиков на уголках своих книг. Видимо, нахватались малыши.
— Дарлинг! Дарлинг, ты где?
Я зову изо всех сил, но никто не отвечает. Осторожно захожу в воду. Мимо проплывает моя любимая кружка. Я тянусь за ней, но вовремя отдергиваю руку: кружку, как спасательную шлюпку, оккупировало семейство тараканов. Я даже не знала, что у нас есть тараканы. Воевать с ними за посуду я не планирую — проиграю же.
«Тебе надо научиться плавать», — голос мужа басит в моей голове.
Накануне он повторил это снова. Я засмеялась: «Любимый, мы живем у подножия гор, ближайший водоем хрен пойми где. Зачем? Чтобы я в душевой не утонула?»
Большой объем воды пугал меня с детства. Я уверена, что в прошлой жизни была одним из котят, которых сердобольная бабка утопила в мешке с камнями, а потом поставила за каждого по пять свечек и пошла варить курицу на ужин.
Я все еще иду, а не плыву. Вода достает до груди и прикрывает соски, так что, если в дом ворвутся спасатели, любимому не придется за меня краснеть. Я невинна в своей наготе. Ревновать он, надеюсь, тоже не будет. В меня впиваются обломки нашей жизни: его книги, моя посуда, фотография со свадьбы, колыбелька, которую мы собирали вместе, но которая нам так и не понадобилась.
Мы мечтали о детях, как положено молодым семьям: у них будут мои глаза, твои губы; они вырастут смешными и умными; мы покажем им все серии «Человека-паука», а когда ты отвернешься, я буду тайком включать им BTS и учить писать свои имена на хангыле.
Но дети почему-то не хотели во мне селиться. Возможно, сперва мне стоило поселить внутри себя мышей, тараканов и холодильник. Тогда наши любимые дети увидели бы, что я к ним готова: все обустроено, остается только появиться.
— Счастье мое, ты где?
Паника наконец догоняет меня. Я с трудом отодвигаю телевизор, который широченной черной спиной перекрыл окно. И вижу вдали, на синей глади, любимого.
Он построил ковчег и запускает всех парами: собак, кур, мышей, тараканов. Потом поднимается на палубу и убирает трап.
Любовь моя смотрит в сторону дома, я отчаянно машу обеими руками. Ковчег медленно разворачивается и уходит к голым горам, а я? Любовь моя, как же я?
Накануне он сказал, что мне надо научиться плавать.