Свадьбу назначили восьмого сентября в провинциальном португальском загсе — консерватории ду режистру сивил.
Она надела белую кружевную рубашку и клялась, что дома купит себе шампунь с сульфатами и силиконами — из-за отельного не-эко-френдли шампуня в дорожном флакончике волосы стали послушнее, чем обычно.
Я надела чёрный пиджак с лёгкой блузкой, которая у меня одна для всех торжественных случаев от похода в оперу до нового года, и сказала, что официальнее уже не будет.
Кольца у нас давно были. За десять лет моё исстучалось со стороны ладони о поручни, камни и рукоятки от Тобольска до Львова и стало походить на лунную поверхность.
Мою маму-музыканта повеселило португальское значение слова «консерватория».
Регистратор объяснял нам обязанности сторон в браке необыкновенно подробно. Объяснений я не расслышала. Что-то насчёт любить друг друга и работать над отношениями.
А когда минут через сорок он наконец стал задавать вопросы, на которые можно было ответить «сим», трансляция из кабинета прервалась: сработало ограничение трафика в роуминге. Бежевый экран с аватаркой повисел и погас.
И дальше наши адвокаты поженили нас без меня. В Португалии так можно — кажется, со времён последней чумы.
Потом они все пошли пить шампанское в парке, а я снимать пиджак и варить пельмени.
Вечером я спросила, что ей больше всего понравилось из сегодняшнего дня.
— Кататься на канатке! — ответила она охотно и радостно.
Тогда я стала думать про стеклянную кабинку над Парком Наций, золотое солнце на послушных силиконам волосах, холодный ветер с реки и глухой стук от соприкосновения серебра на пальце с перилами.
Теперь-то мне точно дадут визу.