Аня приходит в сознание от тычков сзади. Она трогает свои голые колени и джинсы с трусами, перекрученные на левой лодыжке. Потом она отключается снова, а когда просыпается, то за окном уже светло. Люстра висит над кроватью, как паук. Аня встает и распутывает штаны с трусами. Саша лежит на кровати бледный, как кусок мыла, его член торчит над джинсами, худой и сморщенный опенок. Саша впервые ей кажется некрасивым. Она толкает его в плечо. Саша, — потом чуть сильнее. Саша не реагирует. Саша, — Аня почти кричит и бьет его по щеке. Саша отводит голову и прокашливается: гм.
Аня идет на кухню и находит там Мишу. На столе перед Мишей дымится чашка чая. Аня ищет чистый стакан, наливает воду из чайника, разбавляет кипяток водой из крана, помешивает пальцем в стакане. Все движения Ани громкие. Не положит, а бросит что-то. Не закроет — толкнет. Миша ссутулился над чашкой, пар упирается в его лицо.
— Случилось что-то?
— Я переспала с Сашей, — голос Ани трясется. Аня ставит табуретку близко к табуретке, на которой сидит Миша, почти вплотную. Миша молчит.
— Я переспала с Сашей, — повторяет Аня и роняет голову на плечо Миши. — Переспала с ним, ебнешься. — Она показывает Мише, как ей стыдно. Глазами, щеками, губами, всем — лицо будто стягивается в комок. — Как будет неловко потом перед Викой.
— Ты что-нибудь помнишь со вчера? — спрашивает Миша.
— Что напилась и приставала к нему, — Аня встает с табуретки и идет к окну. За окном летит жменька птиц — летит и рассыпается в небе. Аня клюет в окно, на холодном стекле остается жирный след, отпечаток носа. А где была Вика? А Вика пораньше ушла.
— У меня в голове после вчерашнего, как в степи, — говорит Аня и объясняет, — нихуя.
Потом на пороге появляется Саша. Аня чувствует его за спиной, через всю кухню, чувствует, как он молчит. Две минуты молчит — и уходит. Аня остается у окна, пока тяжелая дверь в коридоре не хлопнет.
— Он изнасиловал тебя, Аня.
***
— Я ничего такого не чувствую, — однажды говорит Аня. — Не знаю, должна ли. Ни обиды, ни брезгливости, ничего.
— Он тебя изнасиловал. Тебе нужно что-то сделать. Сколько еще таких может быть? — Миша сжимает злость в кулаке. Он бы ударил Сашу, еще тогда, на кухне, но руки у него мягкие, рукопожатия мягкие. И удары получатся такими же мягкими.
— Да я не помню ничего, вырубило.
— Он даже не появился с тех пор.
— Зачем? У него типа есть Вика.
— Хуика, — говорит Миша и пробует обнять Аню так, чтобы она поняла: она лучше трех, пяти, сорока Вик. Но получается только хлопок по плечу. Аня поворачивается, и теперь ее лицо совсем близко, румяное и, наверное, теплое, и сложно не дотронуться, не проверить. Загадай желание, — говорит Миша и тут же снимает несуществующую ресничку с правой щеки Ани. Щека и вправду теплая, почти горячая.
— Переезжай сюда, будешь жить в гостинной. Я не оставлю тебя одну, — говорит Миша. Аня долго молчит, а потом соглашается:
— Перееду.
***
— Я в хачмаг, — говорит Миша и бросается в магазин у дома. Потом топчется у пьяного стеллажа. Магазин сегодня шумный, яркий. Праздничный, — думает Миша и решает взять все: и коньяк, и пиво, и Эссу. Время на чеке счастливое, 20:20. В это время Аня еще спускалась в метро, а сейчас почти полночь, и Аня никуда не уедет — ни сегодня, ни завтра. Миша мчит домой. Будет наливать по полстакана и говорить, что у него легкая рука, мягкая. Ночная трава у дома еле касается его кед.
Наверное, для Ани должен быть стол. Чтобы готовиться к зачетам, экзаменам, и вообще. Можно будет подглядывать за Аней через порог гостиной. Хочешь чаю, — и заваривать чай в любимой кружке. Нужна кружка, любимая. И стол. Что-то про мебель писал Вадим, Сашин друг. Будто что-то отдает даром, и там может быть стол. Сашин друг. Провались Саша в ад, пусть Сашу в аду ебут черти.
— Какие черти? — бормочет Аня и глубже проваливается в диван. Миша рассказывает про чертей, что живут в аду.
— Черти, как черти, — и смотрит на Аню, на то, как по ее подбородку, футболке ползет рвота. Миша хватает Аню за мягкие подмышки, поднимает и ведет в ванную.
Он намыливает ее тяжелую грудь. Сейчас всю тебя отмою, — думает Миша и стирает с тела следы рвоты и всех чужих хуев, а по-честному — Сашин. Сейчас отмою — и начнем сначала, заново. Сначала, заново, — заклинает он, заворачивает Аню в полотенце и укладывает, завернутую, спать.
Потом Миша сам пробует заснуть. Думает об Ане, что лежит в гостиной. А он — здесь, где она ебалась с Сашей, под этой люстрой ебалась. Он засыпает и просыпается, засыпает и просыпается. Открывает глаза — и за окном всегда темно. Будто ночь зацепилась за карниз и висит.
***
Однажды вечером Миша встречает Аню дома с вином. Когда первая бутылка заканчивается, Миша открывает в раковине вторую. Я открываю, как еблан, — объясняет Миша и переживает за свежий ламинат. Аня делает музыку громче, чтобы танцевать и петь.
— Наши тела бы могли отыскать по следам, — Аня берет Мишу за руку. — Если бы мы не забыли оставить следы.
— Дайте мне белые крылья, — Миша ставит бутылку на стол и танцует вместе с Аней. Он прижимается щекой к ее щеке. Ее щека горячая и красная, как круги от вина.
Скоро Аня становится мягче. Она виснет на Мише, и Миша ведет ее в спальню. Ноги волочатся по ковру, рисуют пьяную полосу. Миша бросает Аню на неубранную постель, тело падает, как спущенный мяч. Миша переворачивает Аню на бок, он стягивает с нее джинсы, скручивает их вместе с трусами до колен, он прижимается пахом к ее холодной заднице и долго пробует войти, но ничего не выходит, хоть Аня сонная и податливая. Тогда Миша кладет Аню на спину и садится ей на живот. Задирает футболку, мнет ее грудь. Сосок мягкий, палец будто проваливается в сосок. В другой руке Миши такой же мягкий член. Миша дергает Аню за ворот футболки, сжимает его в кулаке, чуть придушивает Аню. Но член по-прежнему мягкий, как пластилин. Миша еще секунду сидит на Ане, дышит. Люстра висит над кроватью, как паук. Потом Миша встает и возвращает одежду на место: застегивает пуговицы на джинсах и разглаживает футболку на животе. И идет спать в гостиную среди сумок Ани.
***
Утром Аня топчется на кухне.
— Я все утро думала, — говорит Аня.
— Да?
— Если я напишу на Сашу, мне поверят вообще?
Миша ищет в раковине стакан почище. Берет тот, что с красными следами.
— Конечно, поверят.
— Ведь столько времени прошло, и я типа появляюсь, здравствуйте, — говорит Аня. И впервые кажется Мише некрасивой.