Достаю телефон и вбиваю в поиск: рак легких, метастазы в печени.
Я сижу на качелях в парке. Деревья покачиваются надо мной, мир поскрипывает в местах креплений. Правильно было бы послушать аудиокнигу: эта трезвая мысль жужжит в голове и мешает сосредоточиться.
Мир поскрипывает. Я ищу возможность хорошего исхода, как будто, если найду ее в интернете, она появится и в реальности.
Мой папа был резчиком по дереву. Мне часто снится, что я снова дома, пробираюсь ночью на кухню, чтобы попить воды, а там горит лампа, папа низко склоняется над столом, пол усыпан деревянной стружкой. Я поджимаю пальцы ног, прыгаю, чтобы не наступить.
Папа делал красивые фигурки из дерева.
У него были широкие руки в мозолях, твердые на ощупь, и я шутила, что они как будто тоже сделаны из дерева.
У деревьев нет ни легких, ни печени.
С тех пор как я уехала, папа писал мне нечасто. Он был молчалив. Иногда присылал поздравления и смешные стикеры. За две недели до смерти папа отправил мне сообщение: «Я тебя люблю. Так уж получилось. Всё».
Я писала ему еще несколько раз.
Но это сообщение так и осталось его последним. Папа всегда имел в виду то, что говорил. Иногда я открываю мессенджер, чтобы снова посмотреть на время его последнего появления в сети.
Я сижу на качелях в парке. Деревья растут в небо, врастают твердыми пальцами в облака. Деревья молчат. Внутри них — бесконечность красивых фигурок.
Я меняю города и страны, но продолжаю носить в сумке ключи от родительского дома. На них брелок — маленькие деревянные рыбки. Но замок давно поменяли, и домой мне уже не попасть.
Так уж получилось.
Всё.