Вы обращали внимание, что жизнь совсем не похожа на литературу? То есть вот вы, например, выходите из дома с мусорным пакетом. Вы открываете дверь парадной и идете к мусорке. Это ведь совсем не похоже на литературу. Вы идете по серому асфальту, автоматически сохраняя баланс, вдыхаете уличный воздух, чувствуете какие-то запахи, идете к мусорке и понимаете, что это вообще не имеет никакого отношения к литературе. Все вокруг как сырое мясо, совсем не такое, как на страницах книги — вымышленные (как вымученные) миры. Нет, это все не то, это просто развлечение. Плюньте вы на это.
Но вот если вы рассказываете кому-то что-то вслух, то это уже, можно сказать, одновременно и жизнь, и литература.
Однажды в литературе я встретил своего родственника. Моего любимого дядю. Это были путевые заметки одного примечательного еврейского мужичка, который решил повторить путешествие Радищева наоборот — из Москвы в Петербург. Начал он зимой и каждые выходные продвигался несколько вперед по маршруту, а потом возвращался обратно. Я наткнулся на эти заметки, когда искал что-то про свою деревню в сети. Еврейскому мужичку нужно было попасть в одно место (на воинское кладбище) рядом с моей деревней, и ему навстречу и попался мой дядя, ехавший на телеге. Это было удивительно — вдруг встретить живого дядю Гену на просторах интернета. Мужичок упоминал в своих заметках, что сфотографировал моего дядю на память. Я с ним потом переписывался, просил прислать негативы, но они, конечно же, не сохранились.
Дядя почему-то застрелился из ружья. А знаете, как получилось? Я, уже долгое время живя в Питере, в какой-то момент вдруг вспомнил, что у меня же есть крутой дядя Гена, который живет в деревне, в тех местах, где я проводил лето с бабушкой и дедушкой. И вот мне очень захотелось с ним встретиться. Я, можно сказать, жил мечтой снова его увидеть, сходить на охоту или просто побыть с ним вместе. Он очень меня любил, ну или в детстве мне просто было хорошо рядом с ним. И вот, пока я собирался его навестить, он застрелился. Последний раз мы созванивались с ним в мамин день рождения. Я еще дал маме трубку, чтобы она поговорила с ним. Мама после разговора выглядела потерянной, даже шокированной. Не знаю, о чем рассказал ей дядя, наверно, просто сказал, как ему там херово в деревне, тоска и прочее. И вот однажды мы с другом сидели в одной забегаловке на Лиговском рядом с метро. Я ел свои любимые суши, запивая любимым пивом. Позвонил другой мой дядя, дядя Сережа, он тоже жил в тех местах, и вот он сказал, что дядя Гена застрелился. А я сидел там со ртом, набитым суши, и не мог понять, могу ли я дальше есть свои суши и пить свое пиво.
У многих есть истории о том, как кто-то чего-то хотел поесть перед смертью. То есть они-то не знали, что умрут вот-вот, а вот умерли. Моему отцу накануне смерти захотелось поесть супчика, бульончика куриного. И вот его мать, моя бабушка, сделала ему супчика. Он хлебнул только пару ложек. Не осилил больше. И вскоре умер. Такой супчик, что даже умереть можно.
Как-то в юности я ездил к одной девушке в гости в Ульяновск из Новгорода (представьте себе расстояние) в плацкартном вагоне, чтобы заняться любовью. Любви в итоге не получилось, всегда кто-то из родителей был дома. Но ее бабушка рассказала мне вот что. Как-то между делом и как будто бы мы с ней были только вдвоем на кухне рассказала. Захотелось ее мужу поесть вареной картошечки. А вот что-то, может, не захотелось ей возиться с чисткой, другие дела были или надо было что-то другое доесть сначала, не сварила она ему картошечки. А он взял да и помер. И вот она с тех пор частенько думала о том, как же это она не сварила картошечки своему мужу перед смертью. Как он на тот свет голодный отправился. А может, оно и к лучшему на пустой желудок? А потом снился ей сон: муж пришел к ней и успокаивал, не переживай, мол, насчет картошечки, мы тут с ребятами в котле сварили.
Мой отчим не пил 15 лет. Был закодирован. Однажды, когда он только-только развязал и уже не жил с нами, он пришел к нам в гости. Дома были только мы с сестрой. Мы были почти взрослыми, я уже учился в институте. Он пришел к нам с пивом и чипсами. Что меня поразило, так это то, что он все время молчал. Он был похож на блаженного, и при этом как будто уменьшился в размерах. Он подливал себе пиво из полторашки в чайную чашку, ел чипсы и улыбался. И не говорил ни слова. Когда он был в завязке, он постоянно читал нам нотации. А теперь как будто наконец расслабился, выдохнул, и все выдыхал и выдыхал.
После 40 лет каждый мужчина в России автоматически становится самураем. Он может умереть в любой момент и поэтому постоянно думает о смерти. Должен быть такой медицинский термин — СВМС, синдром внезапной мужской смерти. Когда я что-то делаю и у меня это получается хорошо, я думаю о том, что моя жена будет рассказывать об этом сыну. Твой отец готовил очень вкусный борщ, надевал черный фартук, закрывался на кухне и отказывался от помощи. Твой отец любил снимать на пленку, и у него есть несколько классных фото. Нет, самого его на этих фото нет. Твой отец писал стихи и рассказы. Но сыну это не будет казаться интересным. К тому же рассказы странные и непонятные, и непонятно, где в них отец. Важно именно то, что отец делал руками, каким он был. Он никому этого не рассказывал, но, бывало так, что, засыпая глубокой ночью, он вдруг видел страшные картинки про то, что с тобой может случиться, когда ты уже почти взрослый. Тебе кто-то делает больно, а он никак не может помочь.