Приквел к роману “Марта из марта”.
23.02.2022
Божечки, как хорошо на работе. Карантин отменили, и мы с удовольствием расселись по доковидным кабинетам. Сотрудники так соскучились по нормальной жизни, что долго не могли расстаться — толпились в приемной и засовывались ко мне в кабинет:
— Марта Львовна, ну ты как? Кашляешь еще или уже вычухалась?
Было дело. Два ковида подряд, “поражено десять процентов легких”, “матовое стекло”, антибиотики, переливания крови, озонотерапия.
— Николай Васильевич, я в норме. Заходите.
Завтра. Николай Васильевич будет развозить по адресам сотрудников гуманитарку и воду. Под ковровыми бомбардировками, под “Градами”, ловко объезжая противотанковые ежи. Вытаскивать людей из подвалов, легким матерком объясняя происходящее и мотивируя жить дальше — “сдохнуть хочешь на радость пидорам? вот каша, блядь, с консервой, корми детей”
Из приемной доносился поставленный голос секретаря Ольги:
— Граждане, к чайнику — по очереди. Он не резиновый. Соня, давай чашку.
Завтра. Ольга с семьей будет три месяца жить в подвале нашего здания, следить, чтобы у всех тридцати человек из нашего района было застелено чистеньким на самодельных дощатых кроватях. Будет варить суп во дворе, от взрыва рядом содрогнется земля, кастрюля упадет. Ольга заплачет, подберет с земли картошку и морковку, помоет и сварит новый суп. Летом семья уедет в Луганск к родителям Ольги и связь с ними навсегда оборвется.
Главный бухгалтер Аня распихала всех в приемной, чтобы ворваться ко мне в кабинет и бросить на стол кипу бумаг:
— Заколебалась за вас расписываться. Поработайте-ка директором, раз больничный закрыли.
Мы с Аней очень любим анекдот — “главный бухгалтер, получая паспорт, по привычке расписался за директора”. Пока я подписывала там, куда показывал идеальный свеженаманикюренный Анькин ноготь, Анька бубнила:
— Слышали за войну? Байден вангует. Цирк и все тут. Ну какая война? Харькову некогда такой фигней страдать, Харьков работает.
Завтра. Аня будет жить в подвале своего дома и вести оттуда бухгалтерию, раздавая на ноутбук нестойкий мобильный интернет. Она побежит в подвал, спасаясь от бомбежки, упадет головой вниз, но спасет ноутбук с нашими зарплатами и на всю жизнь обзаведется гаррипоттеровским шрамом на лбу.
В кабинет просачивались сотрудники с чашками, источающими запах свежезаваренного кофе. Я уже давно смирилась, что у меня нет своего кабинета. В любое время здесь можно застать Ольгу - “у вас сканировать удобнее, у меня сканер тормознутый”, председателя профсоюза Соню - “я здесь посижу с бумажками, у вас стол удобнее”, уборщицу Светлану Ивановну - “ноги поднимите, я протру, натопчут вечно с улицы…”.
Не можешь изменить ситуацию - измени ее название. Поэтому у нас эта комната называется не “кабинет директора”, а “директорский хаб”. Никто не понимает, что это значит, но звучит торжественно. И сиди здесь, сколько хочешь, хаб ведь.
Виталий Юрьевич шумно отхлебывал кофе и рассуждал:
— Нет смысла воевать с Харьковом. Харьков - город с давними торговыми традициями, его проще купить, чем бомбить. Пусть предложат нам интересные договора, инвестиции. Мы прекрасно будем жить и работать вместе.
Завтра. Виталий Юрьевич будет жить в подвале дома своей дочери, объясняя, что все делается неправильно, и нас спасет от войны только мирный договор и дальнейшая торговля. Под обстрелом погибнет его кот, и Виталий Юрьевич пойдет в тероборону. Без всякой торговли.
В наш хаб бочком протиснулась мой зам Виталина:
— Ого, сколько вас. Инфекции не боитесь? Виталь, ну о чем ты? Русские с нами воюют еще с крымнаша. Война уже идет. Наверное, Байден это имел в виду. Просто до Америки медленно доходит.
Соня поставила чашку с пахучим фруктовым чаем прямо мне под нос:
— Ой, извините. Не мешает? Ну как они будут с нами воевать? Мы же русскоязычные. Это западенцев они не любят. А с Харьковом у России связи покруче торговых. У каждого из нас родня в России, причем близкая.
Под руководством Анькиного ногтя я наконец поставила подписи на всех документах и свободно расправила плечи:
— Соня, точно. У меня тетя в Твери и сестра в Москве. Мы всегда с ними на связи. Слышьте, вы так вкусно пьете. Можно и мне кофейку наколотить?
Николай Васильевич зычно крикнул в приемную:
— Ольга, Марте кофе сделай. - Он глянул на меня и вежливо добавил. — В смысле, Львовне.
Из приемной послышалось:
— До нее очередь еще не дошла. Марта Львовна, купите нормальный чайник, сколько просить можно.
Соня возмутилась:
— Давай я из своего кабинета принесу. Мы и так вечно в директорской сидим, еще и кофе ей не даем.
Завтра. Соня с мужем, двумя дочками и кошкой будет жить в своей квартире на седьмом этаже дома, подпрыгивающего от взрывов, запивать антидепрессанты коньяком, ловить падающие чашки и подметать осколки разбитых стекол. Но никуда не уедет. Средний палец вам, пидоры!
Я благодарно кивнула вслед уходящей Соне и неуверенно предложила:
— Люди, может, все-таки поработаем?
Народ зашумел:
— Нам, что, уйти?
— Мы и так работаем.
— Уже кофе не дают спокойно попить.
Аня подняла вверх указательный палец:
— Все из-за чайника. Вот был бы нормальных размеров, уже бы все попили и ушли.
Из приемной донеслось:
— А я что говорю!
Виталина спорила с Виталием Юрьевичем и не обращала внимания на мои тщетные попытки поработать.
— Виталий, ты не прав. Ну куда нам ехать? У меня все в Крыму, а туда дорога закрыта. Денька в добробате, сам знаешь, еще с АТО. Он говорит, мам, погоди, вот уговорим Америку с Европой помочь, отобьем Крым, увидишь.
— Вита, надо торговать, а не воевать. Никуда мы от этого соседа не денемся. От нас до границы тридцать кэмэ, ну как тут воевать. Они просто зайдут, если захотят. И мы ничего не сделаем. Армии, считай, нет. Одними добробатами не справимся.
Завтра. Денька погибнет, защищая Харьков. Виталина дождется из оккупации второго сына с семьей, и вместе с внуками и невесткой, надолго потерявшей способность говорить, уедет в Норвегию.
Зашла Соня, размахивая чайником из своего кабинета:
— Где у вас вода? — Я показала на пятилитровую баклажку, которую сегодня привезла с собой. — Вижу.
Соня налила воду и воткнула чайник в розетку. Раздался сухой треск и свет погас.
В приемной зарычала Ольга:
— Соня, нельзя два чайника сразу включать! У нас не проводка, а слезы. Теперь комп вырубился.
Наш хаб озарился светом телефонных фонариков:
— Коля, звони электрикам.
— Зато электричество сэкономим! Хоть ковид, хоть не ковид, а счета приходят космические.
— Оля, я не знала, что ты тоже включаешь. Предупреждать надо.
— Соня, я же говорила, Марте, то есть Львовне, кофе делаю!
Я постучала по столу, привлекая внимание:
— Все, решено. Заказываю нам кулер. Он меньше жрет, чем чайник. Завтра привезут.
Завтра.