Рижский бальзам состоит из множества компонентов. Тягучий, терпкий, одновременно сладкий и горький. С секретным ингредиентом и секретной рецептурой. Как самостоятельный алкогольный напиток употребляется редко. Идеально добавлять по чайной ложке в чай.
Мы приехали в Ригу в самый темный час, то есть перед рассветом. Желтый автобус с голубой надписью Ecolines ворчливо тарахтел, пока наши попутчики копались в его нутре. Они быстро разобрали свой багаж, а потом все вдруг куда-то исчезли. Как будто в город вышли только мы одни. До отеля можно было дойти пешком. Мы были налегке, не было даже чемодана с собой. Хорошие времена — без чемоданов. Хотелось есть или хотя бы выпить кофе, и мы решили заглянуть в Макдональдс. Увидели там размалеванные рожи, вдохнули засаленный воздух и сразу ушли. Судя по атмосфере, это был центр местной злачной жизни. Как и любой круглосуточный Макдональдс. А потом мы вспомнили, что как раз был Хэллоуин.
На улице было тихо и свежо. Как-то незаметно рассвело, пока мы были внутри. Мы пересекли по диагонали какой-то сквер, потом свернули на улицу, на которой, судя по табличке, когда-то жил шахматист Михаил Таль, стиль которого мне импонирует. Романтик, противник рациональной позиционной игры. На следующий день я где-то увижу еще одну мемориальную доску, или это будет даже целая улица — улица в честь Джохара Дудаева. И я тогда подумаю: «Чего? Что? Он же террорист». Джохар Дудаев и Латвия: что более контрастное можно придумать? Все, что я о нем знал на тот момент, было времен Первой чеченской из телика.
Мы зашли в небольшой магазинчик, чтобы взять пива. От выбора и недосыпа разбегались глаза. Три или четыре холодильника, и на каждой полке в каждом ряду какое-то особенное пиво, никогда не пробованное. Оля, попросила меня выбирать поскорее. А я был как ребенок в магазине игрушек.
Мы поднялись в наш номер на пятом этаже. Окна выходили в уютный двор жилого дома. Небо было пасмурным, но эта пасмурность не тяготила, а успокаивала. Номер был без излишеств, но тоже уютный и светлый. Напротив кровати под потолком висел телевизор. Мы не спали всю ночь, и Оля легла отдыхать, а я как настоящий мужчина решил дождаться завтрака. Подкрепиться нам было необходимо. Когда начался завтрак, я перекусил сам и набрал в тарелку еды для Оли. Я даже почувствовал себя немного героем, нарушившим запреты. Вроде бы уносить еду в номер было запрещено. Она тоже позавтракала, мы посмотрели телик: какую-то смешную передачу или даже фильм с актерами-любителями, которые играли очень забавно, и легли еще немного поспать.
Когда позже мы вышли в город, было ощущение, что все люди статисты, все как будто везде молчали, было очень тихо и спокойно. Город замер в тумане, будто ожидая чего-то или приходя в себя после какого-то грандиозного карнавала или аттракциона, который закончился не так, как все ожидали. Все чувствовали гигантскую неловкость и предпочитали молчать.
Мы поехали в Юрмалу. В рюкзаке у нас был какой-то рижский яичный ликер. Мы гуляли вдоль пляжа и немного выпивали, чтобы согреться: на побережье было достаточно холодно. Вместе с нами гуляло неожиданно много народу. Глядя со стороны на эту толпу, я увидел скучающих или неспешно бредущих куда-то пингвинов. Или ангелов из фильма «Город ангелов» с Николасом Кейджем. Да, ангелы из «Города ангелов» — это прекрасное и наиболее точное сравнение. Потом мы свернули с пляжа к дороге, чтобы возвращаться в Ригу. По пути зашли в кафе, заказали что-то нехитрое вроде пирожных с чаем и сели на террасе. Снова достали ликер и стали пить. Из кафе вышла официантка и сказала, чтобы мы не пили. Не знаю, почему она так сказала, мы вроде культурно пили. Скоро мы допили свой чай и поехали обратно. Атмосфера электрички напомнила поездки из Питера в Репино и Сестрорецк. Когда мы вернулись в Ригу, было уже темно. Желто-голубые улочки и переулки старого города создавали атмосферу сказок Андерсена.
На следующий день мы ездили в зоопарк. И там мы были единственными посетителями. Как-то странно, а где же все остальные влюбленные? В таком городе можно без зазрений совести иметь синдром главного героя. Были только розовые фламинго. В кафе продавщица принесла нам чашки и стеклянный чайник чая, который пронизывали насквозь лучи заходящего солнца. Немного рижского бальзама в чай и кусочек шоколадки, чтобы навсегда запомнить этот момент.
В номере мы занимались любовью. Помимо всего прочего, это еще был и наш dirty weekend. Во время одной из прелюдий я взял банан из холодильника (они лежали там, чтобы не испортились), надел на него презерватив и аккуратно стал вводить в Олю. И тут для меня вызов как для писателя. Хочется как-то тонко и деликатно описать этот момент, чтобы показать много всего сразу. И то, какой я болван, что вставляю в девушку холодный банан, и то, на что готова пойти девушка ради парня, который ей нравится, и состояние Оли, в котором она готова это вытерпеть. Ее потерянность. Я увидел эту потерянность только потом, когда мы были на пляже в Юрмале. Там Оля немного отстранилась от меня и как будто разговаривала с морем один на один. Я видел, как на нее что-то давило каким-то грузом: опущенные плечи, стрижка каре, свежеокрашенные в черное волосы. Тогда я еще не знал ни про ее абьюзивные отношения, из которых она, кажется, даже еще не вышла, ни про депрессию ее папы, который уходил в лес с веревкой, чтобы повеситься, а потом возвращался с букетом васильков. Она как будто о чем-то говорила с морем. И я не хотел ей мешать.
Когда мы ехали обратно в Питер, была очень звездная ночь. Мы что-то писали в тетрадках. Кажется, Оля попросила написать меня, какие у меня проблемы в жизни, или чего мне не хватает для счастья. В общем, что-то такое психологическое. А потом она вдруг резко захотела, чтобы я ее поласкал. Прямо в автобусе. У нас было с собой небольшое покрывало. Мне было неловко, и я в целом не хотел этого делать. Возможно, это была месть за банан.
Питер встретил нас дождем, тут все было иначе. Никаких статистов, толпа очень живых, энергичных людей, куда-то спешащих, что-то говорящих. Если и актеры массовки, то каждый хочет стать лучшим, чтобы его заметили. Обрызгать, толкнуть, но оставить свой след. Мы поспешили пробраться домой, чтобы подольше сохранить привезенную с собой тишину. Самим чуть подольше побыть второстепенными персонажами. У них ведь обычно все хорошо заканчивается?