Борис докурил сигарету, затушил её о кусок слезающей зелёной краски на стене и зашёл обратно в цех. Володя ждал его у пульта.
— Врубай Ленточку, — сказал Борис.
Володя опустил рычаг, конвейер пришёл в движение. Шестерёнки закрутились, и зал наполнился глухим механическим стуком. Володя зевнул.
— Слушай, поговаривают, что вот-вот. Может, уже на этой неделе?
— Ага, я это «вот-вот» уже четвёртый год слышу, — ответил Борис.
Борис взял деревянный планшет с таблицей, открыл вторую страницу и остановился на незаполненной строке.
— Поехали. Два один четыре четыре три восемь девять три. Нижний Тагил, Свердловская область, двадцать один год.
— Есть. Два четыреста.
— Два один четыре четыре три восемь девять четыре. Верхневилюйск, Якутия, семнадцать лет.
— Есть. Два восемьсот.
— Два один четыре четыре три восемь девять пять. Струнино, Владимирская область, нулевой.
— Пять пятьсот.
— Два один четыре четыре три восемь девять шесть. Майкоп, Адыгея, шестьдесят пять лет.
Металлические поршни сдавили очередную массу, из неё полилась белая жидкость.
— Есть. Пол-литра.
— Точнее.
— Пятьсот миллилитров.
Борис вывел два нуля в клеточке. Затем мельком глянул на тыльную сторону ладони — на ней виднелся мелко нанесённый синей ручкой номер.
— Хорошо. Два один четыре четыре три восемь девять семь. ФКУ «ОИК № 30 ГУФСИН», Норильск, сорок три года.
— Есть. Два девятьсот.
— Два один четыре четыре три восемь девять восемь. Мамадыш, Татарстан, нулевой.
— Итого пять двести.
— Два один четыре четыре три восемь девять девять. Октябрьский, Башкортостан, девятнадцать лет.
— Есть. Три сто.
— Два один четыре четыре три девять ноль ноль. Чистополь, Татарстан, нулевой.
— Учтён. Шесть триста.
— Два один четыре четыре три девять ноль один. Биробиджан, Еврейская автономная область, нулевой.
— Семь литров.
— Два один четыре четыре три девять ноль два. Ростов-на-Дону, восемнадцать лет. Стоп машина.
Володя привычно поднял рычаг. Конвейерная лента остановилась. Борис ещё раз сверил номер на ладони, положил планшет, открыл дверь в разделительном ограждении и подошёл к замершей ленте.
— Требуется коррекция, — сказал он себе под нос, для отчётности. Володя, как всегда, упёрся взглядом в приборную панель.
Борис нащупал в специально прошитой подкладке ватника завёрнутый в бумагу кусок говяжьего мяса, аккуратно достал его и начал разворачивать. Говяжий блок был практически идентичен тому, что лежал на ленте. Борис уже потянулся к конвейеру, но тут сработала сирена. Он резко бросил говяжий кусок на ленту, схватил нужный блок и, не успев обернуть его в бумагу, сунул в подкладку ватника.
— Опять птички, — прокричал сквозь сирену Володя побледневшему Борису.
Распахнулись двери, и работники других цехов колонной пошли к лестнице. Борис и Володя присоединились к ним.
Спустившись на минус четвёртый этаж, люди застыли в тишине. Сирена смолкла, и наверху послышались глухие удары. Борис вздохнул, прикрывая руками мокрое пятно на ватнике. Через некоторое время удары стихли.
После отбоя люди потянулись в столовую. Володя кивнул Борису и отправился с ними. Борис двинулся к выходу, прошёл первые и вторые ворота.
Снаружи он обвёл взглядом завод. Над входом висела табличка: «ОАО Передовой Мясокомбинат». В простонародье — Великая Бахмутская Мясорубка.
Борис закурил, махнул охраннику дяде Толе и пошёл вдоль забора с колючей проволокой поверху, не выходя за периметр предприятия. После двенадцатого фонарного столба он остановился и обернулся. Затем постучал по столбу.
С другой стороны улицы к нему подошла худая женщина в тёмном платке.
— Елена?
— Борис?
Борис кивнул. Ещё раз осмотрелся, пригнулся, достал из кармана кусачки и отогнул проволоку — в заборе открылось отверстие. Он вынул из ватника мясной блок и протянул Елене. Елена вцепилась в него и прижала к груди.
— Ванечка…
— Спрячьте, быстрее, — сказал Борис, и Елена бросила блок в сумочку. Глаза её заблестели.
— Спасибо вам, — Елена протянула Борису конверт через забор, он машинально его выхватил и сунул в ту же подкладку.
***
Володя зашёл обратно в цех. Борис уже сидел на стуле с планшетом на коленях и что-то писал. Володя протянул ему бутерброд с ветчиной и подошёл к пульту. На пульте лежал маленький конвертик — Володя, как всегда, аккуратно убрал его в нагрудный карман.
Борис дожевал бутерброд и кивнул Володе. Володя нажал на рычаг. Конвейер пришёл в движение, и пресс начал выдавливать из мясных блоков белую жидкость. Володя на неё засмотрелся.
— А что с ним делают-то?
— С кем?
— С Потенциалом?
— Потенциальное оружие. А там, гляди, и…
— Потенциальная победа.
— Ага. Два один четыре четыре три девять ноль три. Канаш, Чувашия, нулевой.
— Четыре ровно.
— Два один четыре четыре три девять ноль четыре. Свободный, Амурская область, пятьдесят три года.
— Два шестьсот.
— Хорошо. Два один четыре четыре три девять ноль пять. Исправительная колония «ИК-3 Харп», Ямало-Ненецкий автономный округ, сорок семь лет.
Пресс сдавил очередной кусок мяса, и из него полился белый потенциал.
— Пять. Нет, погоди, пять пятьсот.
На приборной панели рядом со счётчиком миллилитров впервые загорелась зелёная надпись: «ПЛАН ВЫПОЛНЕН». Оба замерли.
— Неужели мы все?..
— Срочно зови начальство! — крикнул Борис.
— Да ещё на нашей смене! — Володя, подпрыгивая от счастья, схватил стопку бумаг и направился к выходу — и вдруг замер.
— Чего?
Число на панели росло. Белая струйка потенциала из куска мяса на ленте не только не остановилась, но, наоборот, будто усилилась. Измерительная колба давно переполнилась, и потенциал потёк через край. Струя превратилась в поток, и белая жидкость начала заливать конвейерный отсек. Володя ударил по кнопке тревоги, сработала сигнализация. Борис ринулся к выходу, но в этот момент разделительная стена треснула под напором, и весь цех заполнился белой жидкостью. Она подхватила Бориса и заполнила его лёгкие. Последнее, что он нащупал, дёргаясь, — конверт с разбухшими деньгами в подкладке ватника.
Потенциал залил мясной цех, столовую, проходную и пошёл дальше — вдоль забора, мимо двенадцатого столба, через отверстие в проволоке.