Стрекоза

18

Сегодня первый день после лета, когда холодно. От ветра у меня серая, широкая куртка, а ты её ещё ни разу не видел, и я волнуюсь. Ты привык к ключицам, талии, бретелям и наивным пышным рукавам-фонарикам. Из маленького коридора я выскакиваю в большой, из большого — в двери, из дверей всего пятнадцать метров до остановки. В автобусе тесно, под курткой становится потно, за редко открывающимися дверями ехать ещё пятнадцать минут. 

Я снова выскакиваю — к тебе и в ветер.

— Сегодня первый день после лета, когда холодно! 

— Ну а что ты хотела? 

Ты не заметил, но под курткой я по-прежнему летняя. Чтобы пережить смену сезонов, нужно меняться вместе с ними, а я не стала. 

— Я хотела целый год сидеть на веранде и смотреть, как мухи прилипают к жёлтой ленте. 

Ты рад меня видеть, но тебе нечего на мне рассматривать. Тебе всё ещё нравится держать меня за руку, но мы не идём лежать на траве или искать открытую крышу в соседних домах. Сегодня первый день, когда холодно, поэтому мы просто идём к тебе домой, и ты устал, зеваешь и стараешься не забывать мне улыбаться. Я останавливаюсь, чтобы провести пальцами по твоему затылку, там подросший ёжик — а летом ты часто стригся. Я целую тебя за ухом, и ты ждёшь, пока я закончу баловаться. 

— Я хочу ведро малины или клубники. 

— В холодильнике у меня виноград. 

У тебя дома сумерки, мы ужинаем без вина и даже без сидра — просто готовыми котлетами из супермаркета, и только потом идём в спальню. Ты целуешь меня мягко, ты уже не угадываешь, а знаешь всё, что я люблю. Раздеваться холодно, но когда по моей коже бегут мурашки, ты прижимаешься и становится тепло. Никто из нас не потеет, и ты даже не стал включать кондиционер. 

Совсем скоро сон забрал тебя, но среди ночи ты встал — пришлось первый раз после лета вынуть из шкафа одеяло. Меня не оказалось в твоей постели, потому что я так и не уснула — сижу на кухне, замотавшись в простыню. Я разыскала в твоём холодильнике большой пломбир и ем, стараясь от него не дрожать. Тогда ты засмеялся первый раз за целый день и за эту ночь и наконец жарко поцеловал мои белые холодные губы.