Тогда я ничего не почувствовала и не поняла. В начале года я снова переболела ковидом, а потом случилось страшное – на наших глазах чуть не погибла девушка.
Мы знакомимся, она говорит, что её тоже зовут Юля, и цепляет свою ватрушку к моим друзьям. Я остаюсь смотреть на их полёт, ватрушки вдруг разлетаются, мы с подругой сначала смеёмся, а потом вздрагиваем, я бегом спускаюсь с горы. Держу голову Юли на руках, она зовёт маму, я отмораживаю себе палец, скорая её забирает. Чуть позже мы вспоминаем, что не взяли никакой её контакт, и я в отчаянии ищу в соцсетях – Юля, студентка мединститута. Конечно, не нахожу. Через неделю чудом пишет её подруга: Юля в реанимации, но жива. Потом её переводят в терапию. Она в порядке.
Ещё мне звонит подруга Наташа со страшной просьбой – помочь найти психолога для её приятельницы, которая потеряла мужа. Они поженились меньше года назад, через несколько дней ей рожать, а он только что умер.
Наташа говорит, что надеялась на этот год, а он так паршиво начался.
Нет, нет, Наташа, это только начало, оно не выдалось грандиозным, но это ничего не значит. Ничего не значит, Наташа. Я ей говорю и сама верю – мало ли как начался год.
И год продолжился.
Я работаю в школе, устаю, на каникулах хочу поехать в Будапешт, но не нахожу, слава богу, на поездку сил. Тогда решаю устроить себе отдых дома, не прикасаясь к телефону и новостям.
Помню, на каникулах приезжает в гости подруга Алёна и говорит: вы чего такие спокойные? У нас дома паника, будто вторая красная революция началась. Я хлопаю глазами и чувствую себя по-дурацки. Что происходит, спрашиваю своего Костю. Он говорит, что не хотел меня отвлекать новостями, но там вроде танки на границе.
Господи. Я открываю новости и замираю, но, конечно, не верю. В инстаграме вся лента в призывах остановиться, и я помню, как над этим смеются. Инстаграмная паника, интернет-войска.
Двадцать третьего февраля город отмечает бестолковый день защитника отечества. Среда. Помню, вечером мы пошли закупиться во вкусвилл и на обратном пути увидели салют. Почему-то я лучше всего запомнила это: мы стоим с пакетами и смотрим вверх. Странный праздник. Я снимаю видео: Костя с капустой в руках уходит в глубину спального района. Нашего любимого района.
Вот и всё.
Утром я проснулась, открыла новости и разбудила Костю. Началась война, Костя. Чего? Он пошёл умыться в ванную и вернулся в постель. Я повторила: началась война.
Следующая фотография сделана двадцать пятого февраля, на маяковской, дерево увешано белыми листами – нет войне. Потом за толпой погнался омон, но мы убежали.
И было непонятно, как мы умудрились не понять, что всё это действительно случится. Кто-то из ютуба скажет – все городские сумасшедшие оказались правы.
Мы боимся и мы шутим: вот же у Юли год не задался.